Юлия Васильева (U.Ly) - Сельскохозяйственные истории [СИ]

— Я тебе верю, — он аккуратно повернул меня к себе, взял за руку и вложил в нее что-то маленькое и круглое.

Я удивилась такой резкой перемене и, разжав пальцы, посмотрела вниз: на ладони лежал королевский перстень с рубином.

— Но как…

— Мне было интересно, откуда ты взяла марь, и я решил узнать, — Клаус больше не злился, но его лицо приняло то непроницаемое выражение, от которого мне всегда было не по себе. — На нем ведь королевское клеймо…

Что мне оставалось делать? Я обняла его за шею:

— Однажды, когда нам с тобой будет нечем заняться вечером, я расскажу тебе эту историю целиком, — и поцеловала. А когда снова посмотрела мужу в лицо, к счастью, от той непроницаемости уже не осталось и следа. Теперь только надо позаботиться о том, чтобы нам всегда было чем занять свои вечера.

Все же чего-то этой свадьбе недоставало. И я поняла чего, когда в зал вкатили торт. Высокое сооружение, как того требовали традиции, было густо украшено кремом, да не просто кремом, а ярко-малиновым кремом в форме розочек. Ну, рыжий, если завтра днем ты еще будешь здесь, обязательно вымажу тебя в этих ядовитых цветочках!

— Может, ты его сам разрежешь, без меня, а? — я с надеждой посмотрела на своего мужа.

— Пусть его и надо резать, но есть не обязательно, — подбодрил Клаус, уже успевший разъяснить себе особенности моих вкусовых предпочтений. Хотя первое время помолвки его ставил в тупик тот факт, что подаренным сладостям Оська радовался больше, чем я. Через две недели жених все же смекнул, что к чему, правда носить конфеты так и не перестал, но теперь отдавал их братьям сразу, не демонстрируя мне. Нет, все-таки не зря я вышла за него замуж.

Начавшая было расползаться по лицу улыбка, тут же увяла: на подходе к торту разыгрывалась драма. Увидев торт, мой самый младший брат тут же кинулся к небольшому одноногому столику, на котором его установили, никто из взрослых даже не успел опомниться, чтобы перехватить карапуза. К счастью, подсуетилась мудрая Зельда: вовремя цапнув малыша за шкирку, собака выразительно поводила глазами по всей моей семье, справедливо ожидая помощи. Но она зря недооценила изворотливость Андрия: возникшие препятствия этот ребенок устранял, не особо задумываясь о выборе методов. Мальчишка развернулся и укусил собаку. Надо ли говорить какое удивление вызвал этот поступок у присутствующих, в особенности у самой Зельды. От испуга и обиды любимица Клауса разжала зубы, и Андрий на своих заплетающихся коротких ногах полетел дальше к столу. Естественно, не добежал, споткнулся, ухватился за скатерть и опрокинул весь торт на себя. Ладно, само лакомство еще было воздушным, но оно покоилось на серебряном блюде, извлеченном по такому случаю матушкой из недр семейной кладовой. Тарелка набила ребенку шишку, а так как из родственников в данном случае я была ближе всего, то и плакаться Андрий рванул ко мне. Малыш очень трогательно уткнулся лицом в мою пышную юбку и старательно размазывал ручонками малиновый крем по всем оборкам.

Ха-ха, так и знала, что не зря этот злокозненный крем на торте такой малиновый! Вот теперь все на месте — полный комплект.

Клаус и гости с замиранием сердца смотрели на мою реакцию. И что все такие хмурые? Радоваться надо — свадебное платье продержалось почти до конца мероприятия!

Я попыталась погладить ревущего брата по голове, но тем самым только сняла пласты крема с его пшеничной макушки. Затем задумчиво облизала пальцы и с улыбкой изрекла:

— Вот теперь можно считать, что свадьба удалась!

Дверь за нами закрылась, отрезав голоса слуг суетящихся в доме. Спальня тонула в полумраке при свете всего нескольких свечей.

— Наконец-то все закончилось, — Клаус обнял меня крепче, притянул к себе и поцеловал так страстно, как до этого момента себе еще не позволял.

Вот вам и сдержанный холодный характер! Я улыбнулась про себя и обвила руками шею мужа. Его поцелуи становились все жарче, спускались все ниже, а руки тем временем пытались нащупать крючки на корсаже.

— Подожди, — мне нехотя пришлось отстраниться.

— Что-то не так? — впервые на его лице отразилась растерянность.

— Ты слышишь?

— Что? Я ничего не слышу, — он отвел мои волосы и поцеловал в ключицу.

Как ни сложно это было сделать, я снова его отстранила.

— Машины на фабрике встали.

Клаус замер и прислушался. Действительно, привычно мерного гула не было. Здание заливала неестественная тишина.

— Думаю, дежурный сам справится.

Мой муж действительно считает, что игривым поцелуем в нос можно решить все проблемы?

— Мы должны пойти и посмотреть.

— Ники, — простонал он, — у нас же сегодня первая брачная ночь! Моя фабрика подождет!

Я провокационно улыбнулась:

— Вот именно, что первая брачная ночь… Если твоя фабрика подождет, то моя ждать не может.